• ↓
  • ↑
  • ⇑
 
09:14 

[237.

меня не помнят.
Сегодня мой завтрак - полпачки сигарет и третья чашка кофе. И это - нормально; я пишу сценарий о том, как кто-то, кому нехер делать, переключает каналы. Просто переключает, от нечего делать, тупо глядя в экран телевизора. Я и сам когда-то был таким же, но мне надоело оправдываться. Поэтому я пишу сценарий, а потом буду писать слезливые письма, и к черту то, что сейчас октябрь.
У меня шестая ловушка для снов и температура в районе тридцати девяти.
Еще я бы очень хотел поделиться с вами своей радостью, но радости у меня нет; только недописанный рассказ и тридцать дней на то, чтобы выдохнуть. Что-то вроде подобие лишней жизни в одной из трех тетрадей в клеточку, которые я все время таскаю с собой.
И я собираюсь сказать "С добрым утром!", но говорю почему-то "До свиданья."
Это все Тэм, это все его влияние.

01:01 

[236.

меня не помнят.
И было бы все по-честному: ты был бы моим городом, а я твоим не был бы. Вот так все, понимаешь, на взаимоневыгодных условиях, и все согласны. Все вытирают вспотевшие от напряжения ладони о джинсы, а потом пожимают друг другу руки. Вроде как: ты в доле. Вроде как: никаких претензий. Все подписано, все прочитано, вызубрено от корки до корки нанятыми юристами.
Все согласны, все по-честному.
Разошлись, как говорится, с миром.
А назавтра все было бы иначе, справки, заморочки и подделанные штампы. А ты все равно был бы моим городом. А я все равно твоим не был бы.
Не правда ли, здорово?
А ты, а ты...

00:01 

[235.

меня не помнят.
01:41 

[234.

меня не помнят.
Спасибо.

URL
08:14 

[233.

меня не помнят.
Я думаю о том, что если дать мне пять дней, то я изменю свое имя - и весь окружающий меня мир к чертям, в общем-то, переделаю тоже. Я думаю о том, о чем думать нельзя в моем случае; примеряю на себя новые рамки и отбрасываю их тут же. Я улыбаюсь и сам себя называю иначе, чтобы привыкнуть немного заранее..
И после этого, весь мой новый мирок с его безупречными линиями летит к чертовой матери, когда она забирает у меня сигарету и говорит мне:
-Знаешь, Зарь, апофеоз этого утра - то, что бантик на трусах заело молнией от джинсов.

22:54 

[232.

меня не помнят.
Они ругаются вторые сутки. Летят тарелки и по кухне невозможно ходить. Вот оно - живое исполнение дрели Баскервилей. Стою в наушниках с плеером на кухне; смотрю клип на очередную песню - они беззвучно шевелят губами. Он размахивает руками, она чиркает спичкой.
Я считаю в уме: "Один-два-три."
Я считаю: "Un-deux-trois."
Она сидит на скамейке, задирает юбку, и пишет что-то маркером на ногах. Я оглядываюсь, смотрю на ее исписанные колени, а на асфальт падают листья. Желтые, красные; герои сегодняшних вечерних новостей, тех, что ровно в девять тридцать. Здравствуй, говорю, пиздоблядская осень, и застегиваю куртку.
Считаю в уме: "Un-deux-trois."
На сотовом отключен звук и пусто; мне достаточно музыки из наушников. Мне достаточно цифр в моей голове и коротких фраз из рекламных плакатов. Взгляд выхватывает непроизвольно - на коленях девушки написано "Вставай!"
Debout.
А я курю, третья распечатанная пачка на сегодня, мажорные Кент, а в карманах звенят новенькие медяки. Я делаю все так, как считаю нужным, препод по истории орет в местной курилке на идиота-первокурсника:
-Ты же не Тюдор!
А я считаю: "Un-deux-trois."
А мимо листья, рекламные плакаты, и брызги от моих ботинок создают свой маленький мир. Мой маленький мир, и та девушка, из парка, она мечтает о пересдаче и бутылке пива. Я складываю цветы и конфеты под окнами пьяных многоэтажек.
-Послушай, - говорит отец моей матери. - Хотя бы раз, попробовать, как это - вечером...
Я захлопываю дверь; что в лоб, что по лбу, грубо говоря - все звучит одинаково, все, что они говорят друг другу. У меня нет никакого желания это слышать, и я ухожу обратно в парк, где девушка оставляет подарок для меня на скамейке.
"Tout du pareil au même." - на скамейке черным маркером.
Я считаю в уме: "Un-deux-trois", которое в конечном итоге все равно превращается в "Un-deux-et-toi", я не знаю, каким точно образом.
"Вставай," - говорю себе. - "Debout, t'inquiète, c'est toi qui gagne."
Я это, вроде как, заслужил - что в лоб. Что по лбу, значит, заслужил.

22:51 

[231.

меня не помнят.
Когда-нибудь я обязательно сорвусь, наплюю на все поезда и визы. Отобью за ночь все бока в плацкарте, потому что денег - только на билеты вот-вот, и еще, может, на подарочную пачку сигарет туда-обратно в город. Сорвусь ненадолго, не день - на два, буду долго кружить по улицам, перекресткам и переулкам.
Искать твой адрес, начирканный на потрепанной бумажке неровным почерком. Края обтрепались, а некоторые буквы стерлись, и я, понимаешь, вот так, наугад, тыкаюсь к прохожим, прошу у них прикурить и направление.
Открою дверь своими ключами, если ты не успеешь - уже не успел - сменить замки все к чертям. И у тебя все так же будет орать музыка на полную громкость на радость соседям, и ты меня, просто-напросто, не услышишь. Я подожду, я пока ключи положу на старую тумбочку в коридоре, которую ты все никак не выкинешь - хотя, может, уже и выкинул. А потом стоять буду за твоей спиной, час, два, или сколько там ты будешь сидеть в перерывах от никотина.
И ты подорвешься со своего старого кресла, если не успеешь - уже не успел - купить новое, подорвешься точно так же, как я сорвался сутки назад, или сколько там я буду еще кружить по городу.
А я улыбнусь и ничего тебе не скажу, взглядом показывая, что курить мне, вообще-то, тоже хочется, а денег нет, а сигареты оставшиеся и привезенные сюда уже закончились. Скурились. Взорвались, как ты только что. Молчать, короче, буду, и улыбаться, глядя как ты охуеваешь от самого факта моего здесь присутствия.
А потом кто-то из нас непременно проснется в холодном поту.

01:47 

[230.

меня не помнят.
00:12 

[229.

меня не помнят.
Облака вниз смотрят. На нас. А мы лежим на траве и смотрим на них. Почти глаза-в-глаза. Почти, через дробь и некоторые другие знаки препинания. А облакам плевать; они, в общем-то, рвутся, глядя на нас. А нам плевать, наверное, тоже.
У тебя уезжает мама.
А облака, понимаешь, рвутся. А мы лежим на траве, и, наверное, нам холодно. Но я этого не чувствую, только на облака смотрю, хотя на них мне плевать. Но я смотрю, мы смотрим; и это была странная норвежская группа. А облака рвутся под французский акцент, или, может, мне показалось.
У меня проебанный французский и недовязанный шарфик небесно-голубого цвета.
Все, что необходимо в данный момент, это еще час, или два, или, может, еще сутки - на выдохе слушать эту странную. И лежать вот так с тобой, и смотреть на облака. Там еще небо пронзительное, а клочковатые, подкрашенные розовым - те, которые облака - рвутся. Все помнят? Несколько последних слов еще не сказано.
А еще у меня пробел плохо работает; и от этого моя писанина тебе становится еще более странной.

23:18 

[228.

меня не помнят.
-А сейчас, - хрипловатым, воистину, как у маньяка, голосом, произносит наша преподша по морфологии. - Мы будем расчленять синтаксис.
Аудитория, где всегда царит шум и клацанье кнопок на мобильном телефоне притихает на целых полторы минуты, пока преподша действительно расчленяет синтаксис. Мелом расчленяет, на доске.
Да так, знаете, живописно у нее получается, что я на последнем ряду, со своим зоо-педо-некрофильским творчеством чувствую себя ничтожеством еще тем.
А вы говорите - русская филология, русская филология; а вы еще называете меня ненормальным извращенцем.

23:05 

[227.

меня не помнят.
Спасите меня, кто-нибудь.
Пожалуйста.

22:30 

[226.

меня не помнят.
Пойду, повешу на дверь табличку:
"Дорогой Зарь, собравшись выпереться из дома, обрати внимания, что на дворе - пиздоблядская осень. И не забудь убедиться в отсутствии дождя, прежде чем потащить свою жопу на улицу."

Постучу гвоздиком, подействую на нервы соседям, и все будет хорошо.
В левом ухе болтается пуля-дура.
А мне похуй.

02:27 

[225.

меня не помнят.
Кстати, спаситель из меня никудышный. Проверено, дважды. Или трижды; я не помню. Я забыл. Я никогда не хотел этого знать. Кстати, спасителем я больше не являюсь. Ни своим, ни чьим-либо еще.
На шерстяную нитку - бусины снов; потрясу новоявленными четками, вызову сам себя и рассмеюсь себе в лицо.
Не спрашивайте, кто я.
Все равно не отвечу.

23:34 

[224.

меня не помнят.
Уехал обратно в себя.
Насколько долго буду отсутствовать, я не знаю. Правда. Честно.

20:49 

[223.

меня не помнят.
Кстати, я вернулся.
Если кто-то от меня что-то хочет, прошу в умыл.

11:01 

[222.

меня не помнят.
Песня принадлежит Крису Вольцу.
Картинка принадлежит coka_in'у.
А я принадлежу скутер.'у.
Всем пока.

21:18 

[221.

меня не помнят.
А знаете, знаете, что?
Я - жирный прыщ на заднице Джека, ага.

15:09 

[220.

меня не помнят.
Вы когда-нибудь видели, как падают звезды? Они падают точно так же, как завтра упадет Сэвьер. В худшем случае - действительно упадет. В лучшем - приземлится. Самолет, значит, завтра у Сэвьера; а сегодня просто - незастегивающаяся сумка и распечатанные билеты. Потрепанные такие, знаете.
А сегодня у Сэвьера просто пробег по подоконнику и прощальное обрывистое - к морю. Не успевает Сэвьер к морю, остается две пачки Трэнда и недопитая чашка кофе.
Там почти что дождь и почти что грозы, разряженный фотоаппарат и стрельба по раю из пистолета, который раньше был зажигалкой. Такое бывает, правда; спросите Сэвьера, он расскажет. Сэвьер вообще расскажет все, что только можно, и что нельзя - полет фантазии у него приземлится завтра, около трех, в Киеве. Терминал - я не помню точно, какой терминал.

12:21 

[219.

меня не помнят.
Мои сны напоминают генетически модифицированную кукурузу. Просыпаюсь, ловлю ртом воздух. Просыпаюсь, еще одна чашка кофе в четыре утра, просыпаюсь, чтобы больше не заснуть, но все равно потом засыпаю обратно. Просыпаюсь, умещаю левое полузадие на узком подоконнике, брюзжу на полоску рассвета.
-Сучка, - говорю вслух, обращаясь куда-то к солнцу. - Мне же тебя не видно.
Сучке, то есть солнцу, в общем-то, пофигу, что я говорю. Но я говорю все равно: проснулся, и надо с кем-то перекинуться парой слов. Вот я и перекидываюсь, и выглядит это хуже, чем игра в теннис со стенкой.
Я просыпаюсь и - плюс еще одна сигарета, плюс еще одна чашка кофе. Мои сны - гигантский сборник бредовых представлений о генетически модифицированной кукурузе.
Мои сны, я спрашиваю, глядя в потолок, обращаясь к соседу алкоголику сверху:
-Сучка, - ухмыляясь так. - Хочешь, я накормлю тебя своими кошмарами?

22:49 

[218.

меня не помнят.
И записываю судорожно что-то в блокнот, каждые пять, пятнадцать и далее минут; а времени-то и не осталось совсем. Сбивчиво, криво, неровно так, пальцы дрожат и дергаются, а нервы сдают; на остановках и в автобусах, на набережной и ступеньках около - где угодно, как угодно, когда угодно. Захлестывает, а в ухо Молко орет, он-то знает как душу извлечь, вывернуть наизнанку и обратно вставить.
А оставалось 8/9 дней, была гроза и хотелось фотографий из будущего.

Все собаки попадают в.

главная