Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
12:07 

[177.

меня не помнят.
Сегодня, в девять сорок одну по местному времени - личному факеровскому календарю, наступила весна.

22:44 

[176.

меня не помнят.
Не было там голливудских рек крови, трупов, накрытых покрывалами - из реалий местных криминальных новостей, и пафосных звонков в скорую, в общем-то, тоже не было.
Правда, я плохо помню, что вообще было.
Я не терял сознание, не отключался и не вырубался - ни на секунду, но было очень темно. А потом, когда я открыл глаза, вокруг были только битые стекла.
"Нефиг, блин, ездить в общественном транспорте!" - буркнуло мое подсознание и ушло обратно спать, чего ж вы еще хотели-то от утра понедельника.
Я так и не понял тогда, что произошло: громкий звук, какой-то толчок, а потом лишь битые стекла. Помню, как выходил из автобуса, и кто-то подошел ко мне. Впрочем, кто именно - мужчина или женщина, юное существо или в возрасте - я не помню. Не зафиксировал в памяти.
-Молодой человек, вы в порядке?
Если бы у меня было оторвано ухо, я бы тоже ответил, что я в порядке.
Сейчас, память услужливо подсказывает: стоял я в полуметре от места, куда врезался этот второй автобус. И под градом стекол - я не знаю, кто меня хранит - на мне ни царапины.
Потом я долго курил и приходил в себя - а сознание ко мне так и не приходило, и даже когда я, в общем-то, понял, что попал в аварию и чудом остался невредим, все равно не понимал ничего.
Нет в этом ни черта красивого и пафосного: только осознание, что тебя может не стать, и ты этого даже, в общем-то, не поймешь сразу. Нет в этом ничего, только судорожные затяжки - одна за другой, а потом длинные гудки - поговорите со мной хоть кто-нибудь. Нет в этом ничего, за несколько минут до возможной смерти.
Слышите? Нет.

19:57 

[175.

меня не помнят.
А она мне, значит, говорит:
-Все, Скай, развод.
Бессонница грозит мне разводом, вытаскивает мальборину из моей, кстати, пачки, и нервно щелкает зажигалкой. Палец с облупленным лаком на ногте остервенело нажимает на кнопочку; зажигалка у меня старая и с характером, поэтому бессоннице удается прикурить раза так с третьего.
Конфликт с бессонницей зрел у меня уже неделю, достигнув сегодня кульминации, развязки событий, наивысшей точки - и громкий "блямс" порвавшихся нервов у самой бессонницы.
Все помнят? Имя у моей бессонницы достаточно банальное - ее зовут Бессонница.
-Все, - говорит бессонница, жадно затягиваясь. - Все, Скай - я ухожу.
Смотрю на нее критически и немного насмешливо, тянусь за своей же пачкой сигарет - и бессонница тут же бьет меня по руке:
-Не трожь, - говорит, значит. - Это - единственное совместно с тобой, Скай, нажитое имущество.
Бровь левую приподнимаю, выражая удивление и примерно вторую степень охуения. Бессонница довольно щурится, как кот, добравшийся до сметаны.
Бессонница сходит с ума от ревности, бессонница считает, что она мне больше не нужна; теперь по ночам я играю в Final Fantasy, и жутковатая прическа Клауда Страйфа волнует меня, по ее мнению, больше, чем даже то, что она нагло стреляет у меня сигареты. Теперь она претендует на оставшиеся три пачки, грозясь отсудить у меня причитающиеся ей сколько-то-там процентов.
Долго смотреть на бессонницу - скучно, я разворачиваюсь обратно к ноуту и отключаюсь от этого мира. Краем уха я еще слышу:
-Вот пройдешь ее, посмотрим, как за мной бегать будешь! - орет бессонница, бегая по комнате. - Второй диск почти весь прошел, осталось-то чуть-чуть совсем.
Я вздрагиваю, когда она дверь захлопывает - с грохотом, перевожу взгляд на подоконник. А про сигареты она все-таки забыла - и я улыбаюсь. Посмотрим, блин. Клауд Страйф на экране ноутбука спускается вниз по лестнице. У меня еще восьмая часть на полочке лежит, и девятую мне завтра принесут. Я слышу, как бессонница обувается в коридоре и тихо смеюсь.

15:03 

[174.

меня не помнят.
О позорных фактах биографии:

...потерянный для общественности, когда он напивался, он заворачивался в красный плед, бегал по квартире и все время орал: "Я - Винсент Валентайн, я - Винсент Валентайн."

08:31 

[173.

меня не помнят.
Сбылась мечта идиота: идиот скачал Final Fantasy VII.
апд: а теперь дайте идиоту эмулятор под плэйстэйшен?

08:24 

[172.

меня не помнят.
Утро у меня начинается с Молковского «Pure Morning», оригинала, акустики или разнообразных концертных версий, в зависимости от настроения. Сегодня у меня в колонках - живое выступление из Арраса.
Утро начинается с того, что я залезаю на подоконник. Я, плюс Молко, плюс неизменная кружка с обжигающим черным кофе, плюс сигарета в зубах, плюс некоторое количество градусов на улице. Сегодня там достаточно холодно, где-то около трех, и к концу песни - уже поближе к сигаретному фильтру, я начинаю замерзать.
Но это - традиция, почти как ежеутреннее избавление моих стареньких, ободранных джинсов от пары-тройки ниточек. Я как-то даже пытался подсчитать, за какое время эти джинсы превратятся в шорты, если каждое утро выдергивать из них по три-четыре-пять-сколько-то-там-еще ниток. Я говорил, что с математикой у меня всегда был перерыв - в коридоре или в местной курилке, и поэтому я на нее просто не ходил?
Но я - отвлекаюсь, а сегодня у нас достаточно пасмурное pure morning, но нам с Молкой на это наплевать. Так что, я подпеваю Брайану, Брайан подпевает мне, и наш благословенный дуэт не оценивают только соседи. К тому времени, как Молко в энный раз начинает эту песню, а я близок к тому, чтобы докурить и слезть с подоконника, рискуя уронить с пятого этажа любимую красную кружку с отколотой ручкой, нам подвывает еще и пес. Где-то на этой ноте я начинаю понимать своих соседей, но мне, в общем-то, плевать на это тоже.
Мое утро, оно всегда заканчивается примерно одинаково, я спрыгиваю с подоконника с пустой кружкой в руках и отсутствием сигареты во рту. Мое утро, каждый раз, перед тем, как закрыть окно, я традиционно ору:
-Нахуй, нахуй такое pure morning.

14:05 

[171.

меня не помнят.
Запись удалена к чертовой матери по просьбе ..север.ом.
Спасибо за внимание.

URL
20:09 

[170.

меня не помнят.
И в какой-то момент тебе перекрывают кислород. Хватаешь губами воздух, хватаешь - а толку нет. Не вдыхается. Легкие отказали. Нервные окончания взорвались и сдохли, все, до единого.
Голос Брайана в твоих наушниках, Брайан продолжает орать о том, что это, особый способ, которым он там с кем-то трахается.
Особый способ, которым вы трахаетесь.
Особый способ, в котором он трахает тебе мозги.
Это как на пороге этих долбанутых шестнадцати, когда ты стоишь в полуметре от пропасти и смотришь вниз. Завораживает, тянет, манит, а ты боишься высоты до чертиков, а ты боишься упасть и не разбиться. Это как будто за пять минут до полуночи своего восемнадцатого дня рождения, когда ты закрываешь глаза и знаешь: еще чуть-чуть, и тебе можно все.
Голос Брайана в твоих наушниках, он орет, что преклоняет перед кем-то колени.
Ты не преклоняешь, ты просто падаешь, без сил, без воздуха, без четкого осознания, какой, понимаешь ли, добрый вечер. Без четкой реплики, о том, что нахуй такой добрый вечер, ты просто падаешь. Морально, или физически - ты падаешь. То, чего ты так ждал, то, чего ты так боялся - ты видишь это. Слишком отчетливо, слишком яркими картинками.
Тот самый момент, когда ты понимаешь, что это все.
Особый способ, между вами, тот самый нелепый из всех возможных, в котором ты разбиваешься солеными брызгами о покрытые мхом и водорослями камни.
Голос Брайана в твоих наушниках, он орет, что это семейное.
И где-то на этом моменте ты сдаешься.

17:32 

[169.

меня не помнят.
Небо сегодня мутное: хочет не то дождей, не то просто секса. Бакланы и те молчат, отсиживаясь на крышах многоэтажек - сегодня они не бродят с гордым видом по тротуарам близ помоек, сегодня они усталые и чуть напуганы.
Сегодня мне так трудно видеть тебя, эмоционально неловко чувствовать тебя живым.
Домой сегодня отчетливо хочется, к морю, на ступеньки, засыпанные песком и сигаретными окурками, так, что где-то с середины лестницы - соленые брызги. Приливы и лунные затмения, у меня всегда были проблемы с календарями и этой вычислительной фигней, но сегодня как-то особенно.
И еще, может, лежать на траве: знаешь, где-то на зеленой лужайке, впиваясь взглядом в облака, и дождя ждать, раскинув руки. Лежать и вдыхать запах этой чертовой весны, и слушать голос Молко в дурацких наушниках. Я ненавижу весну и Брайана Молко, но, если я когда-нибудь буду составлять завещание потомкам, то первой строчкой там будет явно: "Дети, никогда не экономьте на наушниках."
Сегодня я отвлекаюсь, но, дети, вообще, ни в чем себе не отказывайте.
Но, ты же не победишь море, так ведь?
А еще сегодня код на двери изменился, теперь - звездочка, двадцать пять, тридцать два. Сначала все-таки звездочка, да.

19:48 

[168.

меня не помнят.
Кончиками пальцев по холодной поверхности стен, наощупь. С завязанными глазами, наугад, вслушиваясь в отзвуки собственных шагов. Нервно, шумно вдыхать - а с запахами проблемы, а с запахами - третья сигарета подряд, на автомате щелкая зажигалкой. Как и Кристиан, я не спрашиваю: "Кто?".
Это тот самый момент, когда я до ужаса мелочен. Тот самый момент, когда я копаюсь в своей собственной памяти, в обрывках ее фотографий. У нее ногти с облупленным лаком и искусанные губы. Тот самый момент, когда логика здесь не имеет принципиального значения. Как и Кристиан в моих наушниках, в моей голове, я не спрашиваю: "Кто?"
Я спрашиваю: "Зачем?"
И еще, может, "Как я, блин, могу без тебя жить?"
Как Кристиан, все мои лекции по испанскому сводятся к Кристиану. И еще, может, к ней. К той, которая ты: плюс двенадцать градусов на улице и горстка пепла в памяти вместо фотографий.
Кристиан, он задыхается в наушниках и колонках, голос Кристиана вместо эха и шаркающих кроссовок.
Кристиан, когда он замолкает, говорить начинаю я, и мой голос несколько не совпадает с аккордами. Кристиан, ему, наверное, смешно слышать все это, а у меня и сигарета-то в пальцах дрожит, не то, что голос.
Когда до конца очередной песни остается пару секунд, я говорю: "Люблю тебя. Это, блин, все."
Потом, потом у меня орет телефон; а потом я вспоминаю, что у меня нет никакого телефона.

15:09 

[167.

меня не помнят.
Солнце. Цветочки. Птички. Рыбки. Гормоны.
А мне похуй, у меня - шестидесятое февраля, угу,
даже не смотря на это.

08:22 

[166.

меня не помнят.
Еще никогда в жизни
я не был так благодарен этому небу
за рассвет.


семейное.

20:34 

[165.

меня не помнят.
Она живет в конце марта, и еще, иногда в апреле. Прикуривает от вербных почек и питается запахом весенней пыли с асфальтовых дорожек. Она часами сидит на полуразвалившихся заборах - когда-то, это должны были быть заборы - из красного кирпича, она болтает ногами и смотрит в небо. У нее синеватый дым от сигарет и глаза цвета этого дыма.
Шарф с торчащими нитками на плечах, и наушники, вечно выпадающие, и она не любит поправлять все это, и ветер треплет ей волосы. Она перебирает листы тетрадей, она пишет - не пишет, чертит - что-то такое клетчатое, что-то синее, под стать сигарете в ее пальцах. Сегодня ей нельзя курить и на улицу - там весна, метель, и немного температурит. Сегодня ей хочется танцевать; ей хочется коротких юбок и мандаринов - вместо тетрадей с оранжевыми полями и пустой пепельницы.
Она сегодня молчит, пьет чай в сторонке, и живет она сегодня в марте: это не означает конца февраля, просто какая-то параллельная реальность. Ее личная, с мелодией из ее наушников.

23:19 

[164.

меня не помнят.
Я скажу тебе это один единственный раз, даже если говорил это много раз до, и буду говорить много раз после. Скажу, даже если война еще не закончилась, даже если она будет продолжаться вечно.
Я скажу, а мы будем делать вид, что я ничего не говорил. Или говорил не тебе вовсе, или же вообще молчал: по сути, это одно и то же. Ты будешь улыбаться и молчать, я буду курить в окно, ты будешь курить немного позже. За окнами будет падает снег и сорок четвертое февраля. И ты, может, спросишь потом:
-Разве так можно?
Или не спросишь, промолчишь и прожуешь тринадцать буковок и подавишься на вопросительном знаке, а я ничего не отвечу. Впрочем, я не отвечу и так; на самом деле, здесь много чего нельзя.
Я скажу тебе это один раз, даже если буду молчать.
Я люблю тебя.
Знаешь? Знаешь.

00:06 

[163.

меня не помнят.
В небе висит огромный кусок сыра. Висит, значит, и паразитирует. Дразнит. Небо облаками его достать пытается, а сыру хоть бы хны. Как в анекдоте про колобка, небу просто хочется кого-то трахнуть, а сыр висит и ухмыляется. Огромный кусок сыра, который ухмыляется, поглядывая снизу на небо, облака, море, чаек, и шашлычку рядом с моим домом.
А мне просто хочется есть.

17:57 

[162.

меня не помнят.
Спасибо, Лева.
Спасибо, Шура.
Спасибо, симфонический оркестр.
Картинко.
Кстати, я до сих пор так и не вспомнил, кто из них Лева, а кто - Шура.
Мне стыдно.

08:18 

[161.

меня не помнят.
Сегодня у меня сорок восьмое февраля, переменная облачность и, скорее всего, я вновь обламываюсь с фотографией, сделать которую планирую уже вторую неделю. Сегодня у меня очередная серия доктора Хауса, и - да, это секта. Сегодня у меня очень странное утро, когда мозилла факер.фокс внезапно качает то, что я, в общем-то, очень хотел скачать - но не нашел. Сегодня, после черте знает скольких пропущенных концертов любимых групп, когда я уже решил, что в апреле на Би-2 я все равно не пойду, они мне снились. Сегодня, открыв глаза, я подумал: "Прости, Лева, прости, Шура."
Сегодня я подумал, что не стоит даже пытаться - все равно не получится.
Сегодня у меня сорок восьмое февраля, я прихожу на кухню, закуриваю, и мне на колени падает счет за интернет. На обратной стороне счета - афишка. С обратной стороны счета на меня смотрят Шура с Левой и улыбаются. Я еще не проснулся, и может, этим странным утром, я подумал, что это всего лишь продолжение сна, и сигарета продолжала тлеть у меня в пальцах. Афишка на обратной стороне счета, там говорилось о скидке в пятнадцать процентов, если я предъявлю этот счет.
Сегодня в половину восьмого утра я позвонил в техподдержку своего провайдера и сказал им спасибо, впервые за пять с лишним лет.
К слову, весна приходит, вне зависимости от того, веришь ты в нее или нет; даже если у тебя февраль, и всю ночь падал снег, весна приходит. Сегодня, впервые за хер знает сколько времени, когда я говорю "Доброе утро!", я не вру, и оно действительно доброе.

08:44 

[160.

меня не помнят.
Она сидит на табуретке, вальяжно закинув ногу на ногу, и пьет кофе. Черный и сладкий, этот первый обжигающий глоток божественной жидкости с утра, это одна из ее традиций. Она пьет кофе по утрам ежедневно, вот уже пять лет. Перед этим она делает тест на беременность - вот уже два года. Последние две или три недели, тест показывает две полоски.
Она долго смотрит на экран мобильного, прежде, чем набрать чей-то номер. Я не знаю, чей, мне не видно со своего места. Наманикюренный палец давит на кнопочку сотового, и она ждет, чтобы собеседник взял трубку, прежде чем закурить. Я представляю, как ее собеседник подносит телефон к уху и говорит "Алло", или "Да", или "Привет", или что-то в этом роде, а вместо ответа слышит щелчок зажигалки и глубокий вдох.
Следущие несколько минут она молчит, она слушает, что он ей скажет. Выражение ее лица - восхищенно-насмешливое, и я делаю вывод, что она звонит своему мальчику. Она постукивает накрашенным ногтем по сигарете, сбивая пепел прямо на пол. Вопли ее мальчика, я улавливаю в них восторженную интонацию, и, судя по всему, ее мальчик еще не знает о том, что он - папочка.
Ей восемнадцать, она в третий раз сбегает из дома и сидит на моей кухне, слушая, что скажет ей ее мальчик. Своему мальчику, она ничего ему так и не сказала; ей восемнадцать, она беременна, и я не помню ее паспортного имени.
Наконец, она кладет трубку и смотрит на меня. Она улыбается.
-Нет, Скай, ты только послушай: он сказал, что сделает меня счастливой, он наконец купил мне перчатки с этими обрезанными пальцами.
Судя по ее улыбке, она - беременная и сбежавшая из дома, она действительно счастлива.
Я отворачиваюсь, глядя в окно, и думаю, где бы скачать первые шесть серий доктора Хауса.

09:46 

[159.

меня не помнят.
Это твое небо: предрассветное, или на закате. Твое небо, темно-красного цвета и со странным солоноватым привкусом. Твое небо, включая капли дождя на стеклах, блики света - твое, все, до кончиков пальцев. Там был еще мой город, который стал твоим городом, расплывчато, так, что не разберешь, где сделан снимок, так, что очертания зданий смылись. Ты только помнишь ощущения, ты только чувствуешь нутром - все здесь так, как и должно было быть. Но главное здесь все-таки небо.
Небо и его нервные окончания, по синапсам. Черт, прости, но мой школьный курс биологии прошел в прогулах этой самой биологии в местной курилке, так что я не помню, что есть этот загадочный синапс. Но, возможно, этот самый синапс - просто единственная ассоциация к названию поистине предрассветной песни, а возможно, это просто эффект третьей чашки кофе с утра после кошмаров и облачности.
Все получилось, как в дешевой мелодраме, с весьма предсказуемым концом и промокшими волосами, когда под дождем, когда на ветру, когда на подоконнике с сигаретой в пальцах. А пальцы-то дрожат, а небо смотрит на тебя. Или на меня смотрит. Небо-то улыбается, дождем и мелькающим закатным солнцем, небо-то, небо-то наше.
И в каждой капле, оставшейся на стекле можно увидеть киношный ролик, замедленная съемка ядерного взрыва. В каждой капле отражается небо. В каждой капле отражаешься ты.
Твое небо, несколько дней назад; я не помню точно, я лишь помню, что оно было именно таким.

00:45 

[158.

меня не помнят.
И еще, знаешь, я никогда не понимал этого прикола: стоять на крыше, ожидая рассвета. Стоять, раскинув руки навстречу солнцу. Стоять, закрыв глаза, с сигаретой во рту.

Все собаки попадают в.

главная